Футбольные баталии с печальным исходом

(взято из книги Н. Бегемотова «Похождения штандартенфюрера СС фон Штирлица»)

Они прогромыхали по лестнице и сели на мотоцикл Айсмана, отличающийся отсутствием глушителя и смрадным выхлопным дымом. Айсман заправлял его ворованым авиационным бензином и постоянно ругался с полицией. Полиция не любила Айсмана.

С треском они промчались по улицам. Штирлиц размахивал флагом и орал, вспоминая детство:

Через пятнадцать минут они подкатили к разрушенным воротам центрального стадиона имени речи Фюрера на пятом съезде НСДАП.

Тут же подскочил чернявый мужичок с пачкой билетов.
- Господа офицеры! Могу уступить два билета по двадцать пять марок.
- Спекулянт , что ли? - подозрительно прищуря глаза, спросил Штирлиц. -Айсман дай ему по чайнику.

Айсман махнул цепью, спекулянт рухнул на мостовую с разбитой головой.

Расталкивая толпу, приятели прорвались к проходной.
- Ваши билеты? - потребовал контролёр с перебитым носом с фигурой боксёра.
- Какие билеты? Не видишь, мы с флагом?! Айсман, дай ему по чайнику!
- Проходите, не задерживайте! - вовремя сориентировался боксёр.
- Дяденька, - подёргал Штирлица за штанину мальчуган с перепачканным сажей лицом и в клетчатой рубашке. - Проведите на матч…
- Этот шкет со мной, - обронил Штирлиц.

К Айсману подскочили эсэсовцы.
- Слушай, Айсман, мы с тобой старые друзья. Драка будет?
- Штирлиц кастет взял, - доверительно сообщил Айсман. - Я тоже.
- А за какую команду он будет болеть?
- Флаг видишь?
- Морские львы? Ну , спасибо тебе, Айсман.

Эсэсовцы побежали на свои места, оповещая приятелей о полученной информации.

Штирлиц зашёл на трибуну и выбрал самые лучшие места.
- Еврей? - спросил он у сидящего толстячка, который вдруг отчего-то оживлённо замотал головой. - А почему не в концлагере? Айсман, непорядок!
- Аусвайс! - заорал Айсман, замахиваясь цепью.
- Я, я… - залепетал толстячок. - Садитесь, господин штандартенфюрер.
- Один, - проговорил Штирлиц, усаживаясь на освободившуюся лавку. - А занимает три места! Садись, Айсман.

Разложив цепи, Айсман сел.
- Пить хочется - сказал он, поворачивая голову то вправо, то влево и как бы кого-то высматривая в толпе. - Эй, шкет, сгоняй за пивом!
- Паренек, которого Штирлиц провел через проходную, лихо козырнул и помчался в буфет.
- Быстро бегает, - Айсман пощелкал пальцами. - О, началось!

Штирлиц зорко смотрел, как на поле выбегают футболисты. Капитаны пожали друг другу руки. Штирлиц засвистел.

На противоположной трибуне забеспокоились эсэсовцы.
- "Морские львы!" - скандировали они, преданно глядя на Штирлица.

На трибуне Штирлица моряки стали переругиваться с летчиками.
- " Морские львы" - самая лучшая команда!
- Для уборки сортиров - отвечали летчики.
- Господа, вы все свиньи ! И "Эдельвейсы" ваши - тоже!

Прибежал шкет и доложил, что без денег не дают.
- А ты сказал, что это для меня? - рассердился Айсман.
- Да, господин офицер.
- У, скоты! Пойду разберусь!
- Айсман, сиди. Сейчас начнется самое интересное.

Айсман выделил мальчику пять марок.
- Если хоть одну разобьешь, будешь иметь дело с гестапо!

Гестаповцы, постепенно занявшие места вокруг и разогнавшие штатских, подобострастно захохотали. Айсман победно приосанился, взял цепь, в очередной раз проверил её на прочность и сказал Штирлицу:
- Хороша! Как девушка!

Заметив Штирица, подбежал репортер в кожаной куртке, увешанный фотоаппаратами с длинными объективами, отчего он был похож на кактус.
- Господин Штирлиц, - он протянул микрофон - как вы считаете, чем окончится матч?

Штирлиц повернулся к Айсману.
- Тут чем-то запахло! По-моему, вот от этого, в кожаном.

Штирлиц не любил репортеров после того, как они не упомянули, когда брали интервью у Фюрера, что легендарный труд "Майн Кампф" писался в соавторстве со Штирлицем.

Айсман отпихнул репортера, тот подскользнулся на арбузной корке и упал в первый ряд.

Раздался пронзительный свисток судьи. Футболисты начали пинать мяч и друг друга. Моряки и летчики продолжали ругаться, переходя ко все более замысловатым эпитетам.

Гестаповцы осмеивали и тех и других, эсэсовцы обидно свистели. На матч никто внимания не обращал. Но перейти от оскорблений к делу никто не решался, пока молчал Штирлиц.

Айсмановский паренек принес пива и пять марок.
- Они сказали, что извиняются. Они не знали, что господин Айсман просит пива для господина Штирлица.
- Молодец, - похлопал по зардевшейся от восторга щеке Айсман . - Вырастешь - гестаповцем станешь ! Штирлиц, пиво пришло!

Штирлиц открыл о край лавки первую бутылку и запрокинул голову. Пока он пил, царило томительное молчание. Гестаповцы жадным взглядом следили, как бутыль опорожняется.
- Угощайтесь, друзья. - сказал подобревший Штирлиц, оторвавшись от бутылки. Гестаповцы потянулись к ящику.

Репортер, выбравшись из первого ряда, пронзительно закричал, взвизгивая на каждой гласной.
- На стадионе пить спиртные напитки запрещено! Полиция! Тут распивают алкоголь!

Гестаповцы щелкнули зубами, как затворами.
- Он меня утомил. - сказал Штирлиц.
- У, гад! - заорал Айсман и, размахивая цепью, бросился к репортеру, сигая через ступеньки. За ним летели негодующие гестаповцы.

Штирлиц встал на трибуне и начал размахивать флагом. Это был сигнал.

Началась всеобщая драка. Моряки месили летчиков, те - моряков, эсэсовцы и гестаповцы - и тех, и других, и ещё штатских. Каждый занимался своим делом.

Душа Штирлица ликовала.

Он схватил цепь, закрутил её над головой, уподобляясь вертолёту, и в несколько прыжков спрыгнул на поле.

Под руководством капитанов команды молотили по ненавистным рожам соперников и судьи.

Штирлиц пробрался к судье, поднял его за майку и прохрипел:
- Ты почему плохо судишь? И почему один? Должно быть три судьи! Где еще два?
- Их забрали на фронт! - страдал бедный судья, - не бейте меня по лицу, у меня дети и плоскостопие!
- Тоже мне, дальтоник! - воскликнул Штирлиц и, подхватив мяч, понесся к вражеским воротам. Долбанув вратаря по голове цепью, Штирлиц мастерски забил гол.
- Гол! - заревел он.
- Гол!!! - отозвался стадион.

На табло загорелась огромная цифра "1".

Среди дерущихся футболистов замелькала полицейская форма.
- Руки! - орал капрал. - За голову! Куда?!!!

Штирлиц полез на ворота. Четверо полицейских повисли у него на ногах, как кокосовые орехи. Штирлиц отбрыкивался и кричал:
- Скоты! Легавые морды! Ненавижу!

Со Штирлица стащили сапог, но он с ловкостью орангутанга залез на перекладину и стал бить цепью всех, кто к нему приближался.

На поле въехали ещё четыре полицейских машины. На трибуне Айсман орал в рупор отборнейшие ругательства и, если бы не перевязаный глаз, сошел бы на Геббельса. К воротам Штирлица дюжие полицейские тащили брандсбойт.

Неожиданно Штирлиц заметил на своем носке дырку, сквозь которую просвечивалась грязная пятка.
- Отдайте сапог, и вам ничего не будет! - крикнул он.

Десятка три полицейских окружили ворота.
- Слезай, хулиган!

Штирлиц спыгнул и начал крушить цепью по наглым полицейским.

Побоище продолжалось минут пять. Штирлиц, к великому облегчению полицейских , споткнулся. его повалили на траву, отобрали цепь и связали.

Перевернутого вверх ногами Штирлица понесли в машину, но он смотрел как на трибуне Айсман выламывает со своей бригадой скамьи и устраивает настоящую баррикаду. " Часов пять продержится" - с надеждой подумал Штирлиц. Его бросили вместе с десятками других правонарушителей. Через минуту машина отъехала с поля, так как майор, руководивший операцией, небезосновательно боялся, что пленных могут попробовать освободить.