Подданные другого государства

Данный рассказ не является пародией или злобным пасквилем. Это жизнь, такая, какая она есть. Любое совпадение с представителями каких-либо околофутбольных фирм случайно и не подразумевает никакого умысла, хотя вовсе и не отрицается реальность возможности произошедшего с героями данного рассказа…

Федора постоянно мучил один вопрос: откуда ему брать новых потенциальных бойцов, будучи уверенным, что они не окажутся разведчиками из стана врага. Эта мысль не покидала его даже ночью, когда хозяин сновидений представлял взору Достоевского данную колонну людей, тянувшуюся вдоль всего Невского, мимо которой иной раз проходился Федор, высматривая кандидатов на звание почетного саботажника и заставляя того делать шаг вперед. Разноликость стоявших в колонне парней частенько поражала, а порой и ужасала нашего героя. Кого здесь только не было: учащиеся различных учебных заведений и служащие предприятий, банковские клерки и аспиранты Кембриджа, профессиональные спортсмены и карманные воришки. Была также большая группа бездомных и голодных оборванцев, надеющихся на понимание и жалость их будущего лидера, шайка которого накормит и пригреет, а лекции их непревзойденного идеолога заставят по другому взглянуть на мир, направив тем самым уже почти конченных людей на правильный путь. Достоевский все ходил взад-вперед параллельно колонне, что, стоит сказать, отнимало у него немало времени, поэтому на утро он, как не странно, чувствовал себя отнюдь не отдохнувшим, а ноги то и дело подкашивались в коленях. Изредка Федор заговаривал с приглянувшимися ему людьми, узнавал их футбольные пристрастия, социальный статус, один раз даже, заподозрив в понравившимся парне разведчика бомжей, проверил его на вшивость. Но одна личность не давала ему покоя: это была стройная длинноногая блондинка в красной блузке и белой мини-юбке, завораживающая своей красотой и как казалось Федору, постоянно строившая ему глазки. Он никогда просто так не проходил мимо нее, всегда останавливался и вглядывался в ее прекрасное лицо, впиваясь взглядом в ее сочные губы.Но стоило ему перевести взгляд чуть повыше, как над этим ангелом и безусловным чудом природы нависала ужасающая морда высокого и накачанного парня, в красно-синем свитере, всем своим видом дающего понять, что у него есть свои интересы к данной персоне и нечего тут рассматривать его девушку. Оскал этого крепыша сразу отпугивал Достоевского и он устремлялся вперед, вдоль колонны, отгоняя от себя любые мысли о знакомстве с дамой и успокаивая себя тем, что он совсем по другому делу и не стоит отвлекаться на всяких чиксулек. Но, на этот раз, Федор заметил что-то такое необычное во взгляде этого парня, что-то, чего он не замечал никогда раньше и то, что явно не доведет до хорошего.
- Не надоело ли тебе любоваться моей девушкой, слюнтяй, - грозно бросил крепыш по отношению к Достоевскому.
- Н-н-ник-к-как н-н-нет-т, - с запинкой в голосе произнес Федор - то есть я хотел сказать, что к-к-кон-н-нечно же да, ваша д-д-дев-в-вушка ооочен-н-нь прекрасна…

"Опять не то ляпнул", - подумал он, как тут же все раздумья прервал увесистый удар в челюсть, парень не плохо приложился и Достоевский тут же оказался на земле. В сознании помутнело, голова пошла кругом, а все происходящее приняло искаженную форму, к тому же еще и раздвоившись. Последнее, что успел увидеть Федор, это как вся толпа ринулась к нему, разрушив тем самым весь строй, с целью поднять наставника, дабы по больше угадить ему. Далее последовал не человеческой силы звон, который заставил все сосуды сжаться, Федор понял, что теряет сознание и… проснулся. Туман в голове быстро рассеивался, наступало знакомое состояние пронзительной ясности и четкости восприятия. Звон все продолжался, но Достоевский уже осознал, что находится в своей уютной спальне. "Сипец, нах, так не долго и в Кащенко загреметь, нее, нах… надо подзавязывать с этим делом". Но звон все не утихал. Заставив себя напрячь мозги, в результате недетских усилий, Достоевский осознал, что звонит телефон и сразу ринулся снимать трубку.
- Алло!

Мечта Федора заключалась в том что порой он чувствовал себя обездоленным и беспомощным, будучи представителем "Чужих", появлялось ощущение некой бесплодности в эстетике футбольного насилия, его тянуло к реальной силе. Таковой силой Достоевский считал одну небезызвестную питерскую фирму, базирующуюся в районе Веселого Поселка и никогда не скрывал своей симпатии к ней, в открытую утверждая, что хотел бы быть с ними. Это, в свою очередь вызывало ряд противоречий и вопросов, которые он непременно стремился решать, иной раз заставляя себя размышлять на тему: "А возьмут ли меня в эту шайку?" Достоевский не заметил, как в раздумьях проехал нужную станцию, тем самым потеряв и без того драгоценное время - пришлось вернуться назад, где на платформе его уже встречал Симатра.
- Здорова, Серег...
- Приветствую! Что-то ты и сюда опаздываешь, Феденька, никак совсем плох?
- М-да... что-то не очень хорошо себя чувствую, опять эти видения...
- Тебе надо бы к психологу сходить он поможет. Есть у меня парочка знакомых на примете... А вон и Андрюха идет - Синатра вскинул руку в направлении другого конца платформы, по котором шел отчаянный поклонник команды педерастов в черно-белых цветах Питерский.
- Ну вот и все в сборе. Можно идти и начинать банкет, - радостно пропел Сергей и посеменил в сторону выхода.

На выходе из метро нашим бравым парням попались на глаза четверо школьников в шарфах "Зенита", самому старшему из которых было 16 лет. Не упустив возможности, тройка друзей прыгнула на этих незадачливых школьников, сразу же обратив их в бегство, а одного "прикинувшегося шлангом" неплохо попинали, чтобы потом вредные зенитосы, не упрекали, мол вы плохо прыгали.
- Будет, что написать в следующем номере зина! - обрадовался Достоевский, последний раз добавляя для верности с ботинка в голову мальчику.
- Да, настроение сражу же поднялось. Это надо отметить, - воскликнул Питерский, наматывая на себя зенитовскую розу.
- Ну. Скажем, что их было с десяток, из которых минимум пятеро оказались джолликами. Да-да, так и скажем, а то он опять правду написать попытается .. И еще Добавить надо будет, что среди них был Балбес, который первым же и убежал Да-да, когда мы еще даже из метро не вышли. У него, типа, это, как там... нюх на нас. Во как! - эмоции не унимались у Синатры - А сейчас пойдемте, нас братва ждет.

Через пару минут друзья уже были на квартире у Бонда, которая просто разрывалась от количества людей в красно-белой символике и без нее. Сам хозяин квартиры уже был в полный умат, причем настолько, что умудрился принять душ прямо в одежде, которая теперь сушилась на подоконнике. А один молодой из мухосранского филиала, заметив модную толстовочку с надписью Lonsdale полукругом на всю грудь, не упустил возможности скинуть ее себе в рюкзак, несмотря на то, что свитшот на пару размеров превосходил размеры собственные. Зато таким образом он из простого мухосранского фаната "Спартака", хоть и состоявшего в филиале великих Aliens, но не отличающегося ничем выдающимся и мало что понимающего в околофутболе, сразу почувствовал себя крутым хулиганом А то что, что толстовочку подбрил, да ко всему прочему еще и своих старших собратьев, так это ничего, они же из культурной столицы, окна в Европу - они себе новую прикупят, а он будет ходить себе по своей перди в ней, грудь навыкат, нос к верху и говорить всем, что купил в Лондоне в модненьком бутике хотя сам смысл слова "бутик" пионер едва понимал, но зато модненький. Авось поверят и уважать начнут!
- Мы собрались сегодня здесь, чтобы проводить нашего друга Вилку в последний путь... ой, простите, конечно же не в последний, но нелегкий уж точно, - начал свою пафосную речь Буль, сидевший в уютном кресле посередине гостиной.

Его мало кто слышал, так как в однокомнатной квартире смогло уместиться представителей Альянса, и на каждый квадратный метр приходилось по три человека. В основном все разбились на группки по интересам и медленно, но верно теряли контроль в чем им сильно способствовала заранее подготовленная заботливым хозяином к мероприятию подобного рода калдырка. В процессе немереного внедрения данного напитка, постоянно возникали различные хиты, в итоге к концу попойки квартира приняла окончательно скотский вид, а кабаны стали похожи на свиней, после длительного обжора. О намеченном на сегодняшний день все в курсе, но в детали акции посвящена лишь небольшая группа людей. Всем ясно, что будут вычислять бомжей, у которых в этот день свой матч, но многие подналакавшиеся свинки уже не осознают всей серьезности предстоящего действа. И вот следует звонок от разведки: пропалено три группы зенитосов: одна в 50 рыл весьма крепкого телосложения и две рыл по 20 полумолодежного состава.

Прикинув силы, Синатра решает не искушать судьбу и атаковать последних, начинаются попытки хоть как-то привести своих соратников в чувства и организовать моб: всего набирается около 50 щщей (пришлось оставить с десяток своих приближенных, которые уже даже не могли понять, где находятся, не говоря уж и о большем и Буля, потерявшего свою любимую толстовку, без которой он идти на акцию напрочь отказывался).

И вот толпа выдвигается на противника, в другом конце парка виднеется небольшой моб "Зенита", количеством в 20 рыл... Достоевский в подает в неописуемый восторг от очередной возможной победы, которая наверняка вот-вот состоится и проталкивается в первый ряд, попутно заряжая что-то нечленораздельное. Из другого конца парка разносится сложенный заряд "Вперед Зенит, вперед за Питер" и рев толпы, которая по созданному шумовому эффекту явно превосходит ожидаемый состав. Оказывается, что разведка просто не заметила еще рыл 50 бомжей, сгруппировавшихся за углом метрах в семидесяти от пропаленной группы. "Вот и попали мы в засаду и теперь будут бить, возможно даже по лицу", - проскользнула мысль у Федора в голове и сразу развеялась после града ударов сверху. Краем глаза он успел заметить, как половина собранного таким трудом состава Альянса уже делает ноги, а другая часть во всю вынимает от ненавистных бомжар. Послышался хруст сломанного носа и звук порванного пальто и Достоевский уже перестал оказывать сопротивление... Битва была проиграна и только развивающаяся на ветру зенитовская роза, снятая Питерским в последней драке, хоть как-то напоминала о недавних победах...