Знамя Зенита, №3(7), 1996 г.

Еще не успел поезд на Москву (а именно такой маршрут избрали большинство фанов: СПб-Москва-Волгоград) отойти от перрона, как бразды управления разливом ликеро-водочных запасов попытался взять на себя Капитан. Это заключалось в его зычных командах типа: "Мужики, до Бологое не пьем! Главное доехать до Москвы, чтобы всем попасть на волгоградский поезд." Такие объяснения сведущему человеку были понятны. По статистике, если наших и вяжут, то в большинстве на перегоне до Бологое, а если к этому прибавить присутствие в вагоне Е-2 (его выписывают много где, но очень часто не одного, известные примеры: 94 - дорога во Владикавказ с Партизаном, 87- последний выезд для золотника в Москву(!), 96 - Ростов, поездка с Дятлушкой и т.д.), то вероятность как минимум скандала витала в воздухе, но ... Сказав выше упомянутую фразу и помахав Французу, который пришел проводить грядку и посланца от своего имени (... , автора строк) Капитан открыл баночку.

Подъезжая к Твери спиртное было на исходе, а интеллектуальная часть банды пыталась поспать. Остальная группа "туристов" не могла успокоиться и пыталась занять себя чем-нибудь. Мокрый бегал и пытался присвоить новые имена дебютантам выездного фанатизма, позже все-таки добившись своего - приклеил имя Косяк, что в его духе. Когда не осторожный разлив драгоценной жидкости подмочил репутацию брюк вожака стаи - Сабониса, Мокрый с гордостью одолжил ему свои шорты, на которые позже собрал автографы всех присутствующих имеющих "имена".

Подъезд к Москве сопровождался опять командой Капитана, остроумностью не отличавшейся, но имеющей глубокий смысл: "Пиво не пить, развезет и потом ищи Вас по отделениям, или уснете где-нибудь." Вечером на Павелецком вокзале можно было только до­гадываться о количестве выпитого им, и его качестве.

Обормот повез с собой на выезд одно­классника, который не взял в путь ни копейки денег. За время проведённое в столице этот дебютант полу­чил имя, которое полностью соответствует его поведению. Дабы скоротать время мне, Сабонису, Обормоту и его приятелю ничего не оставалось сделать, как взять малька и придавить его. В поисках скамейки пришлось обойти пару кварталов и, к счастью, она нашлась. Это было на территории какой-то клиники связанной с "оплодотворением или осеменением", что для нас было без разницы. В момент очередного разлива произошло нечто, повлекшее в дальнейшем присвоение титула "Зомби", а именно: приятель Обормота без предупреждения и коммен­тариев встал и пошёл... Куда? Ни на что не реагируя, он прошел метров 20, после чего спокойно вернулся и спросил: "А чего Вы кричите, никуда я не ходил."

Для грядки произошло нечто: неслыханное со­бытие состояло в том, что означенного Зомби не только не обули на куртку (он ехал с двумя свитерами и пуховиком), часы и т.п., а еще и скинулись(!) на билет в общем вагоне до Волгограда. Посадка поздно ночью на Волгоградский поезд сопровождалась ди­кими криками встретившихся, после разлуки, фанов и занудными приставаниями Сабониса:" Почему не в "цветах"?"

Ночь прошла относительно спокойно, если не считать гневного возмущения Сапога в адрес про­водника после его попытки умыться. Умывальник был направлен вверх что ему почему-то не пон­равилось и он высказавшись сначала в адрес про­водницы, потом в адрес Гофмана, который лишь по­просил зубную пасту успокоился после небольшого количества выпитой святой воды.

Вываливания на перрон в давно забытых станциях вроде Борисоглебска продолжались весь день и заключались в дегустации местных алкосодержащих напитков, и под вечер авторитетная экспертная бригада в лице зенитовских фанов при­судила первое место липецким напиткам. Впрочем, остальные тоже отличались дешевизной и неплохим, в сравнении с питерским, качеством. На станции Поворино, уже ближе к ночи, уставший от работы в "экспертной комиссии" Капитан родил фразу, уже ставшую если не классической, то расхожей. На вопрос Сапога и Левши, почему он так нажрался, "эксперт" ответил: "Я целый день искал хотя бы одну причину, по которой мне нельзя было бы нажраться, но, к сожалению, ни одной не нашел!" Левша и Сапог взяли эти слова на вооружение, и на следующий день, с трудом притащившись к стадиону, объявили, что во всем виновата Капитановская фраза. Остальные зенитчики в Волгограде тоже время даром не теряли. Наш всезенитно любимый президент Сабонис на пару с Косяком успели завести роман с двумя аборигенками приятной наружности. Оставшиеся "полосатые" предпочли сердечным утехам традиционную подготовку. Но и они ходили по улицам, открыв рты. После питерских плащей и курток видеть столько красивых длинноногих южанок в коротких юбках было подобно пытке.

Как обычно на стадион помог пройти С.П.Крисевич, договорившийся с администратором. Правда милиция поначалу орала, что не пустит эту пьяную свору (показывая на Дряхлого), но потом присмирела и позволила отфанатеть всю игру на отдельном секторе, не подпуская к двадцати двум зенитчикам местное население. К сожалению, фан-движение у "Ротора" переживает несомненный упадок и из старых людей подходили только Кефир и Жмур, а встречал питерцев на вокзале совершенно новый и неплохой, как выяснилось, человек по кличке Бэд Мент. У него и зависла на ночь добрая половина грядки во главе с Е-2. Бедной бабушке Бэд Мента объявили, что ребята только помоются и уйдут, после чего Дряхлый моментально начал объедать чересчур гостеприимную хозяйку. Измученные остатком совести (один запах от обуви в коридоре свалил бы с ног ротного старшину), половина зенитчиков на свою беду поехала к Жмуру, лишившись в итоге сна, но ничуть об этом не пожалевшая.

Жмур жил в 20 км от Волгограда в самой натуральной перди. Дойдя в час ночи до своего дома, он попросил Сапога, Левшу, Птицу, Мента, Бублика и Капитана с Бутером подождать. Полежав часик на травке рядом с вздремнувшим Сапогом, мафия поперлась обратно на станцию, куда еще через час прибежал Жмур, пообещавший ночлег, "хотя и не дома, но в хорошем месте". "Хорошим местом" оказался курятник с высотой потолка метр с небольшпм, но поспать там не удалось.

Простая, как нормальная деревенская баба, Жмурина матушка орала так, что закладывало уши, требо­вав от визитёров убираться восвояси. Часам к трём женщина вроде успо­коилась и ушла, преду­предив об особой ценности пуховой перины. На перину с почестями был уложен Са­пог, а вскорости и Капитан. Лежать там Капитану было неудобно, он то и дело проваливался в щель у стены, либо просто скатывался с лежбища. Стоило, однако, ему взгромоздиться поверх Сапога, как с улицы послышался истошный крик и в курятник влетела разъяренная мамаша. "Москвичи приезжали, так те хоть с проститутками спали, а эти вообще, пидеры! На моей перине!"- заорала она, смахнув одним движением мирно спящего Сапога на земляной пол (Капитан слетел с кровати мгновением раньше сам).

К рассвету матушка, наблюдавшая всю ночь за драгоценным ложем, сменила гнев на милость и понакрывала "непрошеных гостей" старыми пла­щами и одеялами. Утром, выйдя на свет Божий, ски­тальцы помылись у колонки и изрядно повеселились на импровизированной свадьбе Сапога с Капи­таном. После торжественной части был объявлен поход на Мамаев курган, дабы встретиться со второй половиной банды. Хотя денег уже не оставалось, купили цветов и положили их на склоне по дороге к Матери-Родине. Там же состоялось историческое событие - зенитчики пообщались с живым Горбачё­вым. Протолкнувшись сквозь толпу, капитан сказал последнему генсеку "спасибо за свободу, Михаил Сергеевич", на что последний правитель Союза произнес: "А вот теперь надо научиться ею поль­зоваться". Тут Птица воскликнул "ЗЕНИТ - чемпион!". Горбачев пожал плечами и пошел дальше, а начальник охраны прошипел: "Я вам покажу сейчас "ЗЕНИТ - чемпион", после чего оба зенитчика сочли за лучшее удалиться.

Вскоре подвалила вторая часть банды, ведомая Бэд Ментом, но совместной прогулки по городу не получилось. Ночевавшие у Жмура "полосатые" отправились отдыхать поближе к цивилизации, а прибывшие с Бэд Ментом - избавляться от остатков денег и от часов оказавшегося с ними Пацифика.

Под вечер этого праздничного дня Волгоград превратился в нечто потрясающее - вдоль набе­режной, через каждый метр, всюду сидели компании праздновавшие День Победы. Старые, молодые, ветераны, подростки - все в открытую пили, угощали друг друга и радовались жизни. Такая атмосфера бывала в Питере разве что на майских демонстрациях в прежние времена. Мало кто из зенитчиков в этот вечер не выпил на халяву. Там же, у речного вокзала, позже был концерт, на котором выступил Б.Н. Ельцин. Так питерские фэны в один день встретились и с прошлым, и с настоящим России.

СЛАВА-КАПИТАН и САШКА